***
Беларусь.
Растворителем обольюсь,
Под подошвами просочусь,
Но вернусь.
Навернув стакан беды,
Зацветут твои деды,
Сядут слушать тут.
Раздроблюсь и раскроюсь,
Кровью алой расплещусь,
За тобой гонюсь.
Хороводы твоих слёз
Свинец над ямами пронёс,
Теперь там крест.
И у этого креста
Руки греть как у костра,
В решётки щёлку видеть свет
Сколько ещё лет?
Сколько человек?
***
С улицы звуки летели
Звуки рабочих людей
Свет уходил с фонарей
Сон уходил из постели
Ночь оставалась без тени
Мне становились ясней
Отблески канувшых дней
Потери потери потери
Капризное облако
Кто-то говорит что хочет всё и сразу
А я хочу прямо сейчас
Пересмотреть Mauvais sang и La Pianiste
Потому что на улице такая жара
И по второй причине
Я не раз наблюдал как чувства передаются буквально по воздуху
Например воздушный поцелуй
В такую жару на вокзале и на мостах
Зависали в воздухе воздушные поцелуи
И медленно таяли
Не было ветра
И чувства не передавались
И нечем было дышать
Чувства не передавались и тактильно
В такую жару
Было больно касаться и быть касаемым
Я вспомнил что я один и взял такси
Потом сел на паром
На пароме я найду себе пару
А нет – сойду в воду
И останусь водой
***
Мне снилось, что другая перегорела лампочка.
Мне это снилось.
А ты пришла.
А ты пришла и сказала, что тебе темно.
Свет закончился, – говорю я –
Света больше не будет.
Свет закончился, – говорю я –
Света больше не будет.
Как и моих чувств к тебе.
Как и моих чувств к тебе –
Прошептала ты одними губами.
Но свет закончился, и я не видел твоих губ,
Я решыл сделать вид, что ты не приходила,
Что я тут стоял один,
Пуская лучи из солнечного сплетения.
В другой руке – цветок,
Не вижу какой.
И не вижу разницы между цветами.
Между тобой и мной
Не вижу разницы.
Между тобой и мной
Луч из солнечного сплетения,
Хрустальный луч.
И больше ничего нет
Между тобой и мной.
И больше ничего нет.
***
Пыль
Набилась в пупок
Вот
Я тебя и забыл
***
Волос поредел: не держит голова.
Улетают листья в тёплые края.
***
Сесть на транспорт и уехать подальше. Мериться силами с ветром, ростом – с травой. Играть в прятки с самим собой. И не находить. Шептать: любимая, любимая – всему, что встречается. Любимая, вот бы ты знала, как. Эх, кувыркаться, пока не начнёшь звенеть. И молчать, пока есть время. Как лучшые дни моей жызни прошли, а я остался. Смотреть на горизонт будущих событий, облизывая крошки мела на губах. Для чего даны мне эти губы? Чтобы плакать, не нужна причина. Вот бы зубы сжать в песок. Кончиками пальцев поглажывать деревья. Это не слёзы, это ивовый сок. Должна быть должна быть одна книжка одна небольшая такая чтобы помещалась в карман как женская грудь. Как сказать об этом на языке рыб? Плакать чтобы плакать чтобы плакать чтобы плакать не нужна причина. Твоё отсутствие уже нанесено на все карты мира. Я однажды тоже был ребёнком. Милый, говорю, ты хорошый! Посчитай, посчитай, сколько раз ты был царём горы сразу после уроков зимой во вторую смену. А я не знал тогда, что это только вершына айсберга, что тысячи миллионы мириады детей легли один на другого и под другим и сложылись в эту гору до самого центра Земли. Выходит, я тоже был центром Земли. Я понял, что я самый главный поэт из жывых. Ко мне добровольцем вступили в отряд: жёлудь, улитка и бутылка воды по кличке Железная Шклянка. Герои нашых будущих лент с вертолётов нам слали воздушный привет. Везде побывать – всё повидать. Я полюбил выбирать. И я не смогу полюбить снова.
Сказка
На планете, похожей на нашу. Ночью жужжат комары, будят посреди сна и говорят, что их мучает жажда и говорят, что они голодны. А человек добрый, он просыпается, он свет включает, чтобы посмотреть комарихам в глаза, он идёт на кухню, наливает стакан воды и выпивает до дна. До дна, на котором написано в какой далекой стране, в каком царстве и государстве, люди работали на заводе и отливали стекло, проливали свои дни в стекло, а потом шли по домам и пили воду из стаканов, которые сделали сами. И пили до дна и видели на дне своей рукой вылитое слово, вылитое царство, вылитое государство. До дна стакан был осушен, но вода осталась жыть, вода разлилась и покатилась и закрыл человек рот, чтобы вода не полилась обратно. И вспомнил человек, что в спальне, под светом накаливания, ждут его комарихи, ждут и жужжат, ждут и жужждут и умирают от жажды. И вошёл человек в спальню и распахнул свои руки в объятиях и разлилась по венам кровь. И кровь текла и впадала в море. И комарихи, словно в пустыне, прильнули хоботками, как слоны в оазисе к воде, и стали пить. И перестали жужжать. И так стало тихо, так умиротворенно, что уснул человек сном обратно, который ему снился. Спит и смотрит сон про другую планету, похожую на нашу. А комарихи напились до дна, выключили свет, поцеловали человека в лоб, пожелали сладких снов и улетели в угол, чёрный как уголь, чёрный как ночь, как ночь крепких снов. Конец.